Талантливым рыжим клоуном был Джиованни (Федор Сергеевич Конев), выступавший сначала с Жаком (Н. М. Кудрявцевым), а с 1923 года —с Тото (И. С. Тархановым). Джиованни был хорошим мимистом и мастерски владел своим телом. Даже простую шутку он умел сделать яркой и занимательной. Вот как оценивал его саратовский журналист: «Комическое он чувствовал необычайно остро и умел заразить им зрителя. Лестница и ведро воды, дырка в шляпе и визитка — вот несложный его реквизит. Столь же несложны темы буффонад. Но чем меньше бутафории, тем больше мастерства — и в этом последнем разгадка того очарования, которое Джиованни выносит на арену и которое топит зрителя в море неудержимого смеха, освежающего тело и мозг» .
Но если названные здесь и некоторые другие артисты исполняли пусть не очень глубокие, но забавные сценки, оставаясь в пределах реалистического искусства, то были клоуны, явно отходившие от реа-
листических принципов, утверждавшие качества, глубоко чуждые русскому цирку. Среди них наиболее типична и по-своему талантлива была пара Теодор и Коко. Теодор появлялся на арене в сделанном из блесток или парчи костюме, в золотых или серебряных туфлях на высоких каблуках и в шляпе с перьями. Его лицо и шея были густо набелены, на лице выделялись черная, высоко поднятая бровь, красные губы и красные уши. Говорил он ясным, четким хорошо поставленным голосом. Это был старый ярмарочный паяц, но в декадентской интерпретации. Коко выступал в широчайшем и длиннейшем сюртуке, напоминавшем пальто, в огромнейших ботинках, в брюках, в которых могли бы поместиться пять человек, и в шляпе без полей. В руках он держал клетку, но в ней вместо птицы раскачивался башмак и стоял ночной горшок. Его грим был крайне эксцентричен: рыжий растрепанный парик, сросшиеся брови опускались до подбородка, нос и щеки были цвета свеклы, а глаз совсем не было видно. Действовал Коко механически, как маниак.
|
Рыжий клоун