Артист на глазах у зрителей подчеркнуто «взволнованно» прощался с женой и со своими ассистентами, потом по веревочной лестнице поднимался от желоба к желобу, посыпая их магнезией. Наконец, на верхней площадке Клиф нарочито медленно надевал шлем и перчатки. Но вот закончены взвинчивающие нервы зрителей приготовления, замолкает тревожная дробь барабана: «Приготовились?» — спрашивал Клиф сверху. «Все готово!» — отвечали ему. Артист наклонялся, готовясь к прыжку, и снова возвращался в исходное положение, как бы не решаясь прыгать. В зрительном зале наступала зловещая тишина. Зрителям могло показаться, что они присутствуют при попытке самоубийства. Но вот, наконец, Клиф-Аэрос прыгал; гремели лубки — и артист был уже на земле.
Подобная игра на нервах публики, нарочитое подчеркивание опасности, конечно, не имело ничего общего с задачами русского цирка. И справедливо писала газета «Правда»: «Мы вынуждены заявить, что подобные истерические установки с мировыми аттракционами в Республике труда терпимы быть не могут. И не только потому, что это вызывается соображениями охраны труда данного актера как члена международной семьи работников искусств, но и по соображениям политико-просветительного характера: культивировать неврастению цирковой аудитории не входит в наши задачи. Номер должен быть снят, так как обезвредить его, например, сеткой, не представляется возможным» .
|
Игра на публику