Номер этих артистов представлял собой соединение акробатики со словесными диалогами. Вот Цереп удобно располагался на руке у своего партнера и, оглядывая цирк, обращался, как к своему знакомому, к одному из зрителей: «Кого я вижу!» И дальше он уже все время обращался к этому человеку. «Ты заметиль,— говорил Цереп после прыжков, — ну, как тебе это понравилось?» (Цереп произносил русские слова с заметным акцентом). Потом он обращался к партнеру: «Ты видаль, тут все наши знакомые!» А когда Арман в бешеном темпе
крутил Церепа вокруг себя (так называемая обмотка), тот замечал: «Едем без пересадки!» Словесные шутки Церепа, как это очевидно из приведенных примеров, были немудреные, но даже и такие шутки делали акробатический номер живым и веселым. (Кстати говоря, весьма жаль, что в русском цирке до сих пор совсем нет номеров, соединяющих акробатику со словесными диалогами.)
Но среди иностранных артистов, выступавших в русских цирках, было много и таких, которые заставляли настораживаться, а некоторые даже вызывали у зрителя чувство протеста. Например, Фричес. Он появлялся на арене с ведром и щеткой, играя уборщика какого-то кабачка. Изображаемый артистом человек был явно пьян, и не просто пьян, он находился на грани белой горячки, отсюда — автоматичность и в то же время заторможенность его движений и совсем пустые глаза. Руки и ноги переставали его слушаться, мозг работал вяло, все двоилось и троилось у него перед глазами. Трубка никак не раскуривалась, а потом взрывалась в зубах артиста. Фричес ронял в ведро с водой мыло, вынимал его оттуда и никак не мог удержать в руке.

Он ловил скользкое мыло, а оно все выпрыгивало у него из рук. В финале Фричес взбирался на лестницу-стремянку, стоявшую на столе, не мог на ней удержаться, падал вместе с лестницей на землю и делал акробатический каскад. Фричес был талантливым артистом, но образ, который он создавал, отличался патологичностью.